Европейцы не пытаются убить производство в разных регионах мира, они пытаются насильственно внедрять новые экологические технологии

М. Майерс― Давайте начнем сразу с новостей из Белого дома. Правительство России по распоряжению премьера Мишустина создаст рабочую группу по адаптации российской экономики к глобальному энергопереходу. Очень страшно звучит на самом деле. Насколько, как вы лично оцениваете перспективы подобной адаптации? 

В. Иноземцев― Сама по себе перспектива звучит довольно страшно. И то, что может произойти в мировой экономике в ближайшие 10-15 лет оно действительно для России может быть довольно опасным явлением. Потому что мы понимаем, что в западных странах сейчас активно идет работа в направлении уменьшения потребления энергоносителей традиционных. Возобновляемые источники становятся более популярными. Я не хотел бы сейчас вдаваться в то, насколько это экономически обосновано. Очень многие авторы говорят одно, многие другое. Но в любом случае скорее здесь надо говорить о неких фактах, которые имеют место быть. Потому что даже если глобальное потепление является фикцией, то реакция на него является вполне реальной. И на сегодняшний день уже в мире запущены те экономические процессы, которые сделают переход на электромобили, на возобновляемые источники энергии просто безальтернативными. Потому что в эти отрасли вложены колоссальные объемы средств, которые должны естественным образом окупаться. Поэтому энергопереход является в перспективе очевидным фактом. Российское правительство право, что оно обеспокоилось этим моментом. Просто довольно поздно, я бы сказал. Мы слышали еще в прошлом году, что пыталась писаться программа по производству водородного топлива, потому что это может стать очень популярной темой в ближайшие годы в Европе. Но пока никаких ясных концептуальных программ не было принято. Поэтому в данном случае мы очень сильно опаздываем. Но тема очень важна. Потому что в случае, если Россия потеряет значительную часть своих доходов от энергоносителей, это конечно приведет к серьезному и продолжительному экономическому спаду. 

М. Майерс― Понимаете, просто у меня ощущение, что мы про это говорим последние лет 20, может быть, особенно активно эта тема поднималась при президенте Медведеве, что пора слезать с нефтяной иглы. Уже знаете, говорим про это много и такое ощущение, что дальше слов российская власть не продвигается в этом направлении. Сейчас вы сказали, что если вдруг окажется, что это будет опасно для российского бюджета – по-моему, это та реальность, которую мы постоянно обсуждаем и совершенно ничего не делаем, чтобы что-то этому противопоставить. 

В.Иноземцев: Российское правительство право, что оно обеспокоилось этим моментом. Просто довольно поздноQТвитнуть

В. Иноземцев― Понимаете, это очень интересная тема. То, что мы видели с нефтяными ценами за последние 50 лет – это была такая, я бы сказал – типа пилы. График. То есть цены росли, потом они резко падали, потом снова росли. И потом снова падали. И если мы возьмем среднее по годам, то в целом цены росли. И даже кризис 2008 года, мы считаем, что в 2008 году были самые высокие цены, они были самые высокие в мае 2008 года составляли 140 долларов за баррель. Но по среднегодовым показателям самым удачным был уже 2011 год. То есть цены на промежутке времени все же росли. Сейчас я абсолютно убежден, что в российском политическом истеблишменте по-прежнему существует иллюзия, что цены сейчас упали, но они снова вырастут. То, что мы видим в последние месяцы – 74-75 – это очень комфортно для российского бюджета. Если будет оставаться – все прекрасно. В России не было никогда одной проблемы — проблемы сбыта. По сути была проблема цены, но то, что нашу нефть возьмут по одной цене или по другой цене – не вызывало сомнений. Сейчас проблема в том, что нефть и газ могут просто перестать покупать. Это совершенно другая реальность. С ней никогда не сталкивались. Все прогнозы «Газпрома», начиная с 2000 года, они ориентировались на то, что потребление газа в Европе будет постоянно расти. До сих пор чуть увеличивается. Но при этом то же самое потребление нефти сокращается. Уже на протяжении 15 лет. Если это примет очень резкий обвальный характер, то это большая проблема. Потому что у нас четкий ориентир по экспорту – это конечно Запад, Европа. По газу – порядка 70-80%, по нефти – существенно больше половины. То есть если этот рынок начнет сжиматься, — прямой альтернативы у нас нет. Мы экспортировали в прошлом году в ЕС порядка 138 млрд. кубометров газа, в Китай — 4 млрд. Вот разница. Если Европа начнет меняться – это серьезный вызов. 

М. Майерс― Но давайте все-таки здесь разделим две вещи. Все-таки нефть и газ – тренды одинаковые или различные. Потому что действительно эксперты говорят, обычно эти два понятия смешиваются. Но есть ощущение, возможно ошибочное, что все-таки именно нефть падает, а газ или остается на том же уровне или наоборот растет. С учетом еще второго Северного потока, который кому-то нужен в итоге. То есть эти мощности будут задействованы в дальнейшем, я имею в виду в интересах европейского потребителя или нет? 

В. Иноземцев― Ну, конечно, они будут задействованы. На самом деле эти мощности не поставки, это мощности транспортировки. То есть в данном случае Россия после ввода «Северного потока» не станет поставлять больше газа Европе, она просто перераспределит потоки, по которым этот газ туда идет. Но, так или иначе, спрос на газ будет какое-то время, возможно расти, пусть не очень уверенно. Потому что нефть, безусловно, более грязное топливо, она будет уходить первой. Но сама по себе идея перехода Европы на углеродную нейтральность — это идея перехода и от газа, и от нефти. В лучшем случае если Россия будет кому-то интересна в Европе лет через 25 – это как источник производимого из природного газа водорода, который возможно будет производиться в России и возможно направляться по тем же самым трубам. И в Европе об этом говорят вполне откровенно. Что трубопроводная система в этом контексте может быть задействована. Но все равно переход будет очень значительный на самом деле. Есть еще одна тема, потому что Европа намерена очень жестко ограничить не просто поставки нефти и газа, а намерена ограничить поставки тех товаров, которые производятся не по признанным ею технологиям. И даже Чубайс недавно говорил о том, что российская экономика потеряет почти 8 млрд. долларов год, только на том, что будут введены очень жестокие пошлины против наших металлургов, потому что они производят свой металл теми методами, которые в Европе считаются грязными. И в данном случае такой экологический геноцид, который европейцы будут внедрять, он будет нам обходиться дорого даже до того как начнется резкое, допустим, сокращение потребление газа в Европе. 

В.Иноземцев: Все прогнозы «Газпрома» ориентировались на то, что потребление газа в Европе будет постоянно растиQТвитнуть

М. Майерс― Это какие временные промежутки? 

В. Иноземцев― 2025 год. 

М. Майерс― Сейчас у нас 2021. Напомните, сейчас российский бюджет сверстан там типа 42,5 доллара за баррель. 

В. Иноземцев― То, что было утверждено думой в прошлом году, да 42,3. 

М. Майерс― А соответственно сейчас нефть стоит больше 70, и мы себя вполне комфортно чувствуем, потому что у нас остается еще разница, которая отправляется в ФНБ, если я правильно понимаю. 

В. Иноземцев― Да. У нас бюджет чувствует себя комфортно. Средняя цена по году сейчас 64-65, потому что нынешние высокие цены они все-таки последние несколько месяцев. Да, эта часть она, там есть разные варианты, там есть возможность дополнительных доходов и возможность отправления в ФНБ. Так или иначе, бюджет, который планировался глубоко дефицитным в конце прошлого года, он, я думаю, будет сведен фактически… 

М. Майерс― Объясните мне создание рабочих групп. У меня по ощущениям, поскольку я работаю с новостями, а не в нефтегазовой сфере, что все эти разговоры мы слышим не первое десятилетие. Что может предложить эта рабочая группа и очередная вербальная активность вокруг адаптации российской экономики к глобальному энергопереходу. И сколько на это нужно времени? 

В. Иноземцев― Мне сложно сказать, что они могут предложить. На мой взгляд, речь только о том, что мы должны максимально совершенствовать свои технологии с точки зрения производства готовой продукции, не сырьевого сектора, это химическая промышленность, металлургия, производство минеральных удобрений. И многие другие отрасли, которые требуют большого количества энергопотребления. То есть в данном случае необходимо изучать те европейские стандарты, которые они вводят и по возможности быстрее уходить от старых методов работы в этих отраслях. Это первый вопрос. Второе – что касается экспорта. В данном случае я думаю, здесь нужны действительно не просто рабочие группы правительства, нужно каким-то образом пытаться выяснить реальные планы европейцев, потому что да, есть энергетические страны ЕС, есть последние тренды, которые можно наблюдать. Но в любом случае, видимо, у крупнейшего потребителя российской… газа, многих других компаний европейских энергетических есть свои планы. И, исходя из них нужно думать о том, что мы можем предпринять и какой спрос на что и в каких объемах в Европе будет сохраняться или возникать. В данном случае водорода. Потому что проблема заключается в том, что вся стратегия «Газпрома», допустим, лет 15 была нацелена на то, что никуда не убегут, все равно все купят. И этот момент сейчас, видимо, должен меняться. 

М. Майерс― А скажите, мне, какая у нас в этом смысле перспектива. Во-первых, чтобы так глобально модернизировать производство, нужны какие-то серьезные вложения. Причем на самом широком и высоком уровне. То есть нужно сразу много денег, чтобы заставить всю металлургию уйти соответственно с грязного производства в экологичное. 

В. Иноземцев― Я не думаю, что здесь нужны какие-то огромные вложения. Это не какой-нибудь проект РЖД, который первый прибегает в ФНБ и требует денег. Металлурги – достаточно богатые компании. 

М. Майерс― Но цены выросли. 

В.Иноземцев: Нефть, безусловно, более грязное топливо, она будет уходить первойQТвитнуть

В. Иноземцев― Они имеют на мировом рынке очень четкие и понятные позиции. И если не пытаться их постоянно раскулачивать, как это любит делать господин Белоусов, то, наверное, одним из важнейших принципов этой стратегии является то, что нужно жестко установить налоги на металлургические компании, отказаться от повышения, сделать очень предсказуемыми. Но в обмен на это, здесь нет торга, потому что металлурги прекрасно понимают, что они не хотят вылетать в трубу. Они будут это делать и их прибыли, если их не пытаться изъять постоянно, они позволят им, как и другим металлургическим компаниям в мире работать по новым стандартам. Потому что европейцы не пытаются убить производство в разных регионах мира, кто поставляет им металлы. Они просто пытаются действительно насильственно внедрять новые экологические технологии. В Европе это очень распространенный метод. Вспомним Медведева и его времена, когда комиссия по модернизации работала по поводу энергосбережения, то мы изучали специально вопрос о том, каким образом Европа добивалась этих новых уровней энергосбережения. И она добивалась исключительно насильственными жесткими государственными мерами. То есть постоянным ужесточением стандартов. И собственно теперь они вышли за пределы собственных границ с этой тактикой и продолжают ужесточать стандарты теперь уже для входа на их рынки. Либо искать другие рынки. 

М. Майерс― Давайте для тех, кто нас сейчас слушает, просто опишем наше незавидное недалекое будущее. Потому что люди же не все понимают, как связаны доходы от нефтянки, от экспорта нефти и газа с тем, что я вот сейчас живу и мне платят пособие и мне при этом на хлеб иногда с маслом, иногда нет – остается. То есть если мы к 25-м году, а вы несколько раз подчеркнули, что мы похоже опоздали, оказываемся в ситуации, когда цены на нефть падают, на сколько и что происходит с российской экономикой. Скажем так, оптимистичный и пессимистичный сценарий. 

В. Иноземцев — К 25―му году произойдет только введение европейцами окончательно жесткого углеродного налога на импорт. Падение цен на нефть в это время я не жду. Я наоборот допускаю, что цены достигнут даже 100 долларов в этом, в следующем году. Но проблема сейчас в другом – в сокращении спроса. То есть те же экологические доктрины европейские они очень, скажем так, позитивно относятся к высоким ценам на нефть. Потому что чем выше цена на нефть, тем конкурентоспособнее становятся альтернативные источники энергетики. И в этом отношении я не думаю, что цены на нефть упадут до нуля или 20 долларов — нет, они будут высокими. Просто Россия окажется постепенно вытесняемая с европейского рынка. Сейчас мы обеспечиваем порядка 35-40% потребления европейского газа. Соответственно если эти объемы начнут сокращаться, то вопрос встанет с нашим экспортом. Если соответственно нефть будет еще быстрее сокращаться – вопрос встанет с нашим экспортом. То есть я предполагаю, что катастрофы не случится. Но в начале 30-х годов может сократиться как минимум вдвое. По может быть даже нынешним или более низким ценам. Но вопрос будет заключаться в том, что есть две стратегии. Первая – поиск новых источников рынка сбыта. Это, скорее всего, будет не Китай. Потому что производство электромобилей в Китае идет опережающими темпами. И строительство солнечных электростанций идет очень быстро. Китайцы прекрасно уловили этот тренд, и они являются одними из крупнейших в мире производителями солнечных батарей и всего оборудования для возобновляемой энергетики. Это должны быть менее развитые страны, где действительно переход на такие высокие технологии достаточно затруднен.

https://echo.msk.ru/programs/personalno/2881478-echo/

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход /  Изменить )

Google photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google. Выход /  Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход /  Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход /  Изменить )

Connecting to %s